Лысый отряхнул конец и застегнул ширинку, выпятив живот и щурясь, чтобы в глаза не попал дым от прилипшей к губе сигареты. Вовик не хотел ссать и молча ждал приятеля, привалившись плечом к стенке загаженного подьезда. Лысый закончил свои нехитрые действия, и вдруг хитро посмотрел на Вовика маленькими глазками, глубоко посажеными под низким неандертальским лбом. -Слышь, давай занюхаем! -У тебя с собой, что ли? -Ясен фалос. С того раза половина осталось. -фалос знает. Мне домой пора. -Да ладно, не ссы. Мы быстро… - бубнил Лысый, уже доставая из кармана пуховика политиленовый пакет и клей в мятом желтом тюбике.
С сосредоточенным лицом, приоткрыв рот, он выдавил в пакет липкую колбаску желтого цвета. По подьезду густою, почти осязаемой волной разливался характерный запах “Момента”. Лысый аккуратно закрутил колпачок на тюбике и спрятал его. -Держи, ты первый,- он протянул Вовику пакет. Тот взял его двумя руками, посмотрел на свет на фоне мутного окна. Потом медленно снял с плеча школьный рюкзак и неохотно поднёс пакет к лицу. Наконец он решительно выдохнул, так же, как это делал отец перед каждой рюмкой водки, и прижался лицом к вонючему куску полиэтилена. Жирная смесь клеевых испарений тяжелым облаком всосалась в носоглотку, оседая на слизистой… почти сразу тусклый оконный проем с торчащим на его фоне силуэтом Лысого и его дурацкими оттопыренными ушами сьехал куда-то в сторону, стены вздыбились и изогнулись, напоминая сокращающиеся внутренности какого-то исполинского животного… На грани исчезающего восприятия Вовик услышал быстро нарастающее гудение и шелест. Через секунду звук заполнил всё вокруг, смыв и разметав в сгущающейся темноте остатки реальности…
Э-хэх-эх, как вспомню первые незрелые опыты по капитализму, так и вздрогну от удовольствия: ) Здоровско было! Мне тогда электорат мало благодати оказывал. А тут как раз Ушанги подвернулся. Пиццей предложил торговать. - А что такое пицца, ее маму ебал,- кричал Ушанги, - тот же хачапури, только вместо сыра ассорты из всякого говна. Рецепт знаю – все ахуеют!
И мы взялись за дело: арендовали мужской туалет на вокзале, дали ему освежающий ремонт, завезли туда жаровню, белый халат и самого Ушанги. Одновременно купили три помоечных "копейки", наняли шоферню, раскидали рекламу в местах густого скопления менеджеров: и понеслось!
Чтобы сэкономить на зарплатах, решили часть функций взять на себя. Я стал директором и бухгалтером. Ушанги, не умеющий читать по-русски – поваром, завпроизводством и уборщицей.
Дела шли – лучше не бывает. Ушанги пек чертовски вкусную пиццу. Менеджеры пошлощали ее в таких количествах, что нам приходилось непрерывно расширяться: вслед за мужским, арендовать еще и женский туалет, нанять трех бомжей на подхват к Ушанги и увеличить парк автомобилей.
