Ассоциации – вещь странная и порой пиздец какая интересная. У меня, к примеру, иногда такие ассоциации с чем-то возникают – я сама потом с себя охуеваю. На днях, заглянув дома в свой рефрижератор, я с прискорбиемобнаружила там фалос. В том смысле, что из продуктов питания там имелсятолько суповой набор в виде верёвочки от сардельки, и лошадиногокопыта, для собачушки. А скоро мужыг мой с работы придти был должен. Ивполне вероятно,он дал бы мне пизды за отсутствия ужына. В общем,вариантов мало: или пиздюли, или в магазин.
Я выбрала второй вариант. Нарядилась, бровушки подмазала, и попёрлась в супермаркет. Купила я там пищи разнообразной, гандонов на всякий пожарный, и ужедомой почти собралась, но тут стопиццот тысяч чертей меня дёрнулизавернуть в магазинчег с разной, блять, бижутерией. Очень я люблювсяческие стекляшки разноцветные. Причём, не носить даже, а простопокупать. Дома уже ящик целый всяких бусиков, хуюсиков, браслетиков,заколочек и прочего щастья туземцев набрался. Бывает, раскрылачусь явозле своего ящика с бохатством, как Кащей, и сижу себе, над златомчахну. Закопаюсь в нево по локоть, и ковыряюсь, ковыряюсь, ковыряюсь…Иногда почти до оргазма. И все домашние мои уже знают: если Лида вванной закрылась, стонет там громко и гремит чем-то – значит, мыццо игадить надо ходить к соседям. Это надолго. Но вернёмся к ассоцыациям. Я такая, колбасой и томатами нагруженная, с гандонами подмышкой,заворачиваю в этот магазин, где сразу начинаю рыцца в бохатсве, истонать. В магазине этом меня давно знают, и уже почти не бояцца.Естественно, нарыла я там себе серёжку в пупог. В виде бабочки-мутанта,с серебристой соплёй, торчащей из жопы. Красивая штописдец. Особенносопля эта, из стразиков самоцветных. Застонала я пуще прежнего, купиламутанта незамедлительно, и домой поскакала, в спирте её полоскать, ипримеривать к своему пупку. И только я эту бабочку в себя воткнула – в башке сразу ассоциацыи ка-а-ак попёрли!
Праздники выдумывают буржуи. От нефалос делать, скорее всего. Раньше, вот, забадались было: два больших празника в году. Новый Год и Восьмое Марта имени Розы Люксембург. И с развлечениями всё понятно: на Новый Год поблевать салатом оливье с балкона, и покидать соседям в почтовые ящики китайские петарды, а на Восьмое Марта получить пиздюлей от любящего супруга. А потом кто-то, блять, начал фалоснёй страдать: Валентинов день какой-то придумали, сердечки-валентинки, романтические ебли под индусские благовония, и Хеллоуин до кучи. Какой Хеллоуин в России, а? Вы пробовали в конце октября выползти ночью на улицу с тыквой на ебле, постучать в первую попавшуюся дверь, и запеть: «К вам детишечки пришли, тыкву нафалос принесли, дайте быра нам канфет, а не то нассым в еблет»? И не пробуйте. Россия – не Америка. Канфетами у нас по ночам просто так никто не разбрасываецца. А вот пизды дадут определённо. В общем, буржуйские развлекухи нашему российскому менталитету чужды. И лично мне – в особенности. Я вообще празники не люблю, ибо всегда потом почему-то отмываю посуду и хату до августа. А Хеллоуин просто ненавижу.
А у меня дома живёт Дед Мороз… Он живёт на телевизоре, и ему там нравится. Он умеет играть на гитаре, петь, и топать ножкой… Иногда у него садятся батарейки, и он молчит. А я вставляю новые… И Дед Мороз снова поёт, притоптывая в такт ватным валенком…
* * * - Алло, привет! Ты чё такая гундосая? - Привет. Болею я. Чего хотел? - Дай посмотреть чё-нить стрёмное, а? Какую-нибудь кровавую резню бензопилой, чтоб кишки во все стороны, и мёртвые ниггеры повсюду. - Заходи. Щас рожу мою увидишь – у тебя на раз отшибёт всё желание стрёмные фильмы смотреть. - Всё так сугубо? - Нет. Всё ещё хуже. Пойдёшь ко мне – захвати священника. Я перед смертью исповедоваться хочу. - Мне исповедуешься. Всё, иду уже. - Э… Захвати мне по дороге сока яблочного, и яду крысиного. И того, и другого – по литру. - По три. Для верности. Всё, отбой.
(продолжение) На часах была полночь с десятью минутами. - Аццкое время. – Ершова кивнула в сторону настольных электронных часов, которые все мои друзья почему-то называют «Бигбэн для слепорылых». Наверное потомушта они размером с тиливизор. - А ещё и Хеллоуин, если вспомнить… - Я добавила свои три копейки в атмосферу предвкушения чего-то страшнова. – Зомби по улицам шляюцца без регистрации, упыри шастают по кладбищам, кровь пьют невинную. - Ну, зомби без регистрации у меня самой дома щас спит. Ничего стрёмного особо. Только пьёт много, и волосатый как пиздец. У меня уже аллергия на ево шерсть жопную. – Юлька с любовью вспомнила о супруге. – А на кладбищах нету крови невинной. Там икебаны одни. Упыри сегодня остануцца голодными. - Вряд ли. Сегодня там полюбому будет опен-эйр готически настроенных мудаков. Я за упырей спокойна. - Ну слава Богу. Пусть поедят вволюшку. Празничек у ребяток. А готов нам не жалко. Отбросы общества. Ершова яросто стирала празничный макияж влажной салфеткой, и принюхивалась: - Кстати, чем так воняет? - Грязными хуями? - Предположила я, и подёргала носом. – Может, отрыжка после вчерашнего? - Шутка своевременная, смешная. – Ершова швырнула грязную салфетку на пол, и тоже зашевелила ноздрями. – Не, ацетоном каким-то штоле…
Я внимательно посмотрела на коробку с влажными салфетками, из которой Юлька уже вытащила второй метр, и заржала: - Не ацетоном, а специальной фалоснёй! Это салфетки для чистки офисной техники. Я на работе спиздила когда-то. - Тьфу ты, блять! – Ершова брезгливо отшвырнула коробку. – То-то я чую, у меня рожа вся горит. Ну-ка, глянь: аллергии нету? Юлько лицо на глазах опухало. Вначале у неё опух лоб, и она стала похожа на неандертальца, потом отек спустился на глаза, и Юлька стала китайским питекантропом, а потом на нос и губы – и вот уже на меня смотрит первобытный Гомер Симпсон с китайскими корнями. - Ершова, ты немножко пиздец как опухла. – Мягко, стараясь не вызвать у Юльки панику, намекнула я на новое Юлькино лицо. – В зеркало смотреть нинада.
Облом... Как много в этом звуке для сердца русского слилось… Кто из нас хоть раз в жизни не обламывался не по-детски широко? Есть такие? Нет? То-то же. Облом, сЦука, паскудное жывотное… Он приходит внезапно, когда его совсем не ждёшь, бьёт тебе по ыычкам, и пока ты хлопаешь глазами (ушами, сиськами, яйцами – нужное подчеркнуть) – он смотрит на тебя откуда-то снизу, с хитрым ленинским прищуром: «Обломался, мудак? Хо-хо! Ну, будь здоров, не кашляй!» И ты понимаешь, что кто-то сверху решил над тобой просто постebayся. И, пока ты чешешь репу, переваривая последствия облома, этот кто-то нефалосственно над тобой ржёт. И вот из-за этого обидно вдвойне.
А ещё обломы деляцца на:
1) Облом обыкновенный. Это когда ты, в принципе, подозревал, что можешь обломаться, поэтому у тебя просто на пару минут съезжает набок рожа, после чего ты говоришь: «А ну и фалос с ним, с плащом!» - и забываешь про это досадное обстоятельство.
Очереди почти не было. Я встал за худой старухой которая неприветливо каркнула мне в ответ "да" на мой вопрос последняя ли она в очереди. Взяв карточку на пять дней она удалилась, а я, согнувшись чуть ли не вдвое, наклонился к маленькому окошку. За конторкой сидела невыразительная чиновница с карандашом за ухом украшенным дешёвым клипсом.
-- Карточку на сто дней, пожалуйста, - я протянул ей солидную пачку долларов. Она удивлённо вскинула на меня глаза, но ничего не сказала - клиент платит - клиент имеет. Конечно стодневная карточка "за раз" это довольно круто, но я уверен что бывает и больше.
Придя домой я засунул нагревшийся в кармане пластик в читающее устройство "Харона - 58" и "отдеребанил" себе один день, потом подумал, что сегодня суббота и добавил ещё один. Итого у меня ещё оставалось девяносто восемь. Надолго хватит.
Совершив сие приятное действо я с воодушевлением принялся за уборку. Завтра должны были придти родители. Я вынес весь накопившийся за неделю мусор, сменил скатерть и пропылесосил. Я терпеть не могу убираться, но мама переживает когда видит у меня беспорядок. А я люблю свою маму. И отца. Жалко, что мы слишком редко видимся.
Ровно в девять, как обычно конечно, они появились. Мама по своему женскому обычаю всплакнула, а отец просто подмигнул. Он всегда был скуп на чувства. Я усадил их за стол и мы начали общаться. Я рассказывал им свои новости на работе и в личной жизни (какие нафиг у меня могут быть новости?), а они попеременно говорили мне всякие разные вещи, которые обычно можно услышать от родителей - и как я хорошо выгляжу и как они за меня рады и как они не дождутся когда я женюсь и прочее, прочее, прочее....в таком же ключе.
В детстве я была на редкость некрасивой девочкой. Тут я себе, конечно, польстила из-за чистого врождённого эгоизма. Я была пиздецки страшной девочкой. Очень страшной. Неудачные экперименты с цветом волос привели к частичному облысению и шелушению лысины, сисек у меня тогда не было вообще никаких, а ноги всю жизнь были кривыми. Только в детстве ещё и тощими. Меня жалели, и никто не хотел меня ebay. А мне было уже почти шестнадцать лет. И девственность моя меня угнетала. Сильно угнетала. Интереса к сексу у меня не было ни малейшего, ебацца мне совершенно не хотелось, мне нужно было только одно: вот этот самый огненный, блять, прорыв. Желательно, чтоб ещё и при свидетелях-подругах. А то они бы не поверили. Я разве ещё не сказала, что в детстве страдала водянкой мозга и ко мне применялась лоботомия? Нет? Тогда говорю: страдала и применялась. Теперь, когда все вопросы отпали - перейду к рассказу.
Мне было шестнадцать. И это единственное, что у меня было. Всего остального не было. Не было мозга, не было красоты и обаяния, не было сисек, не было даже волос. А ещё я не употребляла алкоголь. Поэтому из компании шпаны, сосредоточенно пьющей самогон на природе, меня очень быстро выпиздили. Настолько быстро, что меня никто и увидеть не успел. Возможно, оно и к лучшему. Юношеские угри и фиолетовые тени на моих веках только оттеняли моё несуществующее обаяние, и не способствовали сохранению психического здоровья окружающих.
Стою у зеркала. В розовых пижамных штанах, и в тапочках. Всё. И внимательно себя изучаю. Прихожу к выводу, что тому мудаку, который придумал моду на двухметровых сисястых сволочей, с параметрами метр дваццать-пиисят-девяносто – надо лицо обглодать. Зажыво. Патамушта я этим извращённым параметрам не соответствую нихуя. Так, импирически, я прихожу к выводу, что все мужики – козлы. Вы не поняли логики рассуждений? Ебитесь в рот. Это ваши проблемы. А теперь – о моих.
Дорогой Рома! Если ты читаешь сейчас эту страницу, это означает, что у тебя наконец-то кончился интернет. Не пытайся звонить нашему провайдеру или копаться в настройках броузера. Тебе нужно сделать следующее:
Сходи в аптеку на углу, купи лекарства для дедушки - рецепты лежат в прихожей, на тумбочке под зеркалом. Кроме этого, зайди в "копейку" - возьми два пакета 1,5% молока, нарезной батон и пачку чая. В овощном киоске, который рядом с остановкой, ещё купи пару килограмм картошки, полкило лука и кочан капусты. Все чеки сохрани.
Я забыла мобильник. Позвони папе на работу, скажи, что фотографии сегодня ещё не будут готовы. Заодно передай, что я просила его забрать бельё из прачечной по дороге домой. Перед звонком запусти программу с иконкой телефона (на десктопе в правом верхнем углу) и запиши папин ответ в файл с расширением *.wav.
Сделай уроки - хоть тебе и задали одну математику, это не повод её откладывать на поздний вечер. Страницы учебника - 116, 121 и 118. Учти, в третьей задаче нужно составить уравнение, а не подгонять под ответ, который в конце (к тому же в нём опечатка). К остальным задачам, кстати, ответов не приводится.
После этого займись уборкой в своей комнате. Когда разложишь всё по своим местам, пересчитай все детали конструктора в пластмассовой банке, количество дисков с игрушками на полке, сколько машинок в коробке и биониклов.
Этот телефон был – единственное, что я взял из родительского дома, уходя. Авторитетный, массивный, выполненный в две краски (кофе с молоком и шоколад), басовитый, с толстым диском прозрачного пластика, вмещавшим под собой и благородные черные цифры, и соответствующие буквы. Он стоял на столе в отцовском кабинете. Как же это было здорово: набрать по буквам «ГДЕ ЕЖИК» и с подвыванием, замогильным голосом спросить: - Где ёжиииыыык? И услышать приятный, с легким прононсом баритон профессора Аршанина: - Когда же закончится это хулиганство? Какой еще ёжик, молодой человек? В семидесятый раз это было не менее увлекательно, чем в первый. Были и другие варианты, например «где баба?», или «где елка?», но там быстро бросали трубку, бывало, что и ругались. А профессор был добр и терпелив, у него было двое сыновей и трое внуков. Он жил в соседнем доме.
